На главную страницу

Поможем найти
Читать онлайн
Новости и новинки
Вопросы, ответы, мнения!

АУДИОКНИГИ
Audiobooks / e-Books
Фантастика
Фэнтези
Детектив
Женский роман
Эротика
Проза
Приключения
Исторические
Психология
Непознанное
Образование
Бизнес
Детская
Юмор
Разное

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Популярные авторы - для чтения

Фантастика
Фэнтези
Триллер
Детектив
Приключения
Женский роман
Исторический роман
Проза
Детская
Юмор

ПОЛЕЗНАЯ ЛИТЕРАТУРА
Учебники/Пособия
Бизнес/Менеджмент
Любовь/Дружба/Секс
Человек и психология
Здоровье и медицина
Эзотерика
Рукоделие
Дом и сад
Кулинарные
История
Другие

- Популярные аудиокниги

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я 

 Читать книги онлайн

Скачать Читать онлайн Сэм Хайес. Ябеда онлайн

09-06-2011 |



Благодарим всех, кто поделился с друзьями этой книгой в социальных сетях!


Читать онлайн Сэм Хайес. Ябеда Читать онлайн Сэм Хайес. Ябеда

Пролог

В головокружительной пропасти бушует водный поток.
Она цепляется за страховочную проволочную сетку от самоубийц, чтобы не упасть, когда порыв ветра выдирает и раздувает юбку, зажатую меж дрожащих колен. Теперь уже скоро; с минуты на минуту к ней бросятся служители, начнут уговаривать спуститься, как уговаривали десятки раз до нее. Надо успеть раньше, но не прежде, чем они смогут собственными глазами увидеть ее прыжок. Водитель проезжающей мимо машины сигналит и машет рукой, словно подгоняет.
Три секунды — и смерть.
Она смотрит вниз, на воду. Во рту пересохло, она сглатывает с трудом — горло сдавило. Вспоминаются его слова:сначала ноги… носочки как у балерины… руки в замок… и входишь чистенько. Волосы стянуты на затылке в хвост, но одна прядь, выбившись, хлещет по щеке.
— Следуй за пузырьками, — шепчет она. Это ее последние слова.
«Там, внизу, темным-темно, — сказал он. — Следуй за пузырьками, они выведут на поверхность. А уж тогда — плыви что есть мочи! — Он расхохотался. — Если и впрямь решилась. Хотя на такое никто не пошел бы. Без специального оснащения, во всяком случае».
Она отпускает юбку, точнее, сшитые в форме юбки лоскуты особой материи. Под ней липнет к телу гидрокостюм. Зажим для носа стискивает ноздри, трепещущие от страха, и она перехватывает руки. Чувствуя, как ледяные прутья решетки режут пальцы, принимает позу для прыжка. Река далеко внизу, словно другая планета, другая жизнь.
На пешеходной дорожке моста, метрах в пятидесяти от нее, оцепенела женщина: ладонь накрыла рот, сдерживая крик. За спиной женщины неуклюже семенит к перилам толстый смотритель моста. Небо тяжко нависло взвихренными грозой тучами, только чайки скользят против шквалистого ветра. Белый фургон водопроводчика притормаживает, но тут же снова набирает скорость, а красный автомобильчик встает как вкопанный. Она замечает все это, делая мизерный шажок в пустоту.
Три секунды — и смерть, но на это потребуется вся оставшаяся жизнь.
Медленно, медленно, есть время сосредоточиться. Босые ступни до боли вытянуты, руки вскинуты над головой и зажаты в замок. Ее пронзает ветер — истребляющий, воскресающий. Спасительный. Она улыбается тому, что произойдет. Не при ударе — позже.
Песочного цвета юбка вздувается, полощет и натягивается тугим колоколом за полторы секунды до того, как пальцы ее ног врезаются в поверхность реки. Она силится откинуться назад, но мощь течения не дает. Тело входит в иной мир. Ступни, лодыжки, колени, бедра охватывает бетонная твердость воды. Туловище, грудь, плечи, шею засасывает поток. Она инстинктивно зажмуривается, когда и голова уходит под воду. Тишина. Темнота. Замедленное движение.
Но вот она уже в состоянии шевельнуть тяжелыми конечностями, убеждаясь, что они у нее еще есть. Выворачивается из юбки, и та медузой уплывает по течению. Теперь она видит лишь спутанные пряди собственных волос да пенистую дорожку во мраке.
Где верх, где низ? «Следуй за пузырьками», — мелькает в мозгу, будто набрякшем от воды.
Руки работают как весла. В груди печет, ноги точно окаменели. Наверх! Хоть бы один лучик света, один проблеск жизни, той, что по ту сторону…

Глава 1

Скинув туфли, Нина Кеннеди размяла налившиеся свинцом ступни и прикрыла глаза.
— Дай-ка, солнышко, парочку таблеток от головной боли.
— Возьми, мам. — Джози притащила таблетки и стакан воды. — Как ты?
Нина через силу усмехнулась:
— Нормально.
Тяжелый выдался денек, испытание на прочность, зато теперь каждая минута — истинное наслаждение.
— Ноги как чужие, голова раскалывается, но оно того стоило. — Нина обняла дочь. — Благодаря этой демонстрации дело в шляпе!
— То есть… ты получила контракт? — Джози, не смея дышать, часто-часто захлопала ресницами — нервный тик изводил ее долгие годы. Откинула назад длинные волосы, открыв худенькое личико уже не ребенка, но еще не женщины.
— А то! «Студия Хамелеон» официально отвечает за грим и спецэффекты для трех следующих фильмов «Чартерхаус Продакшнз».
Джози помолчала, переваривая новость.
— На «Пайнвуд»? — Ей надо было убедиться.
Нина кивнула и проглотила таблетки.
— Начинаем с «Могилы». Съемки через две недели. Конец каникул можешь провести со мной на съемочной площадке.
Дочка бредит актерством. А чем не способ выразить подростковые переживания и эмоции? Все лучше, чем курить или колоться.
Джози надолго онемела. Глаза у нее округлились, щеки надулись — вот-вот лопнут. Наконец она вылетела из комнаты, и до Нины донесся захлебывающийся восторгом дочкин голос — та по телефону делилась новостями с подружками.Мама будет гримировать знаменитостей!
Нина стянула жакет, набросила на спинку стула и отправилась на кухню распаковывать сумки с продуктами, купленными по дороге домой. Налила бокал вина, присела к кухонному столу. Губы сами собой сложились в блаженную улыбку.
Мик пока не знает про ее успех. Вернется — и она сразу ему расскажет. Таких крупных контрактов у «Хамелеона» еще не бывало. Обычно Нина работала на театральных постановках, на съемках моделей и рекламы, немножко — на телевидении. Было несколько художественных фильмов, да и то очень давно, но там Нина всего лишь была на подхвате. Добиться, чтобы «Хамелеон» заметили в условиях крайне жесткой конкуренции, — ее самое заветное желание. Шанс заявить о себе, продемонстрировать собственные таланты: умение превращать актеров в героев фильма, а реальность в фантазию. Главное — преображение, и это удавалось Нине лучше всего.
— Вставать придется в несусветную рань, уже в семь надо быть на площадке, — рассказывала Нина спустя час, накрывая стол к ужину (фасолевый салат и баранина с овощами). — Мы ведь справимся, да?
— Справимся, сама знаешь, насчет дома не волнуйся, — не задумываясь, отозвался Мик. На сегодня он разделался с работой, голод выманил его из мастерской. С нежностью глянув на дочку, он подложил ей на тарелку фасоли. — А ты, клопуля, как считаешь? Выдюжим?
Джози дернула плечом, а на добавку замахала руками. Вечно он называет ее этим дурацким прозвищем! И вечно наваливает гору еды, откармливает как на убой. Джози без разницы — мама может хоть сутками пропадать, лишь бы и самой Джози можно было крутиться на студии. Стать актрисой она мечтает с тех самых пор, как в пять лет мама впервые привела ее в театральный кружок. Делать вид, что ты не ты, а кто-то другой, — вот кайф!
— Нет, правда, ты это заслужила. — Мик поймал Нинину руку, сжал запястье. — Я горжусь тобой. Очень! — Он потянулся губами к ее шее. Все складывалось именно так, как они мечтали.
Потом Джози скрылась в своей комнате, а Нина с Миком вышли на террасу подышать свежим воздухом. Благоухание жасмина мешалось с илистыми запахами обнажившегося во время отлива устья реки. Еще не стемнело. Сердце в груди радостно екнуло, и Нина засмеялась сумеркам:
— А ведь у нас получилось!
Скорей бы утро, чтобы позвонить Лоре. Та будет в восторге.
— Что получилось?
Мик задумчиво смотрел в небо. Уже несколько недель его не отпускали мысли о работе. Он проводил взглядом уходящий в сторону моря самолет.
И прекрасно он понимает, что она хотела сказать, — вон как ухмыляется. Просто хочет от нее услышать.
— Все! — Нина бросила взгляд на их дом — особнячок на две семьи, постройки 1930-х годов, переоборудованный и удобный. Не дворец, конечно, но очень к тому близко. — Начать с того, что у нас свой дом.
— Если не вспоминать о кредите. — Мик закатил глаза.
— У нас прекрасная дочь.
— Что да, то да!
Мик был любящим отцом, не в пример отцам большинства друзей Джози, которые видали своих отпрысков разве что во время редких общесемейных обедов, на днях рождения или когда требовалось прочесть нотацию.
— А у меня — замечательный, красивый и талантливый муж, — продолжала перечислять Нина, пряча улыбку: знала, что последует.
— И это бесспорно. — Мик отставил свой бокал. Огонек свечи подрагивал на столе между ними. — Иди сюда.
Возражать бесполезно, он все равно добьется своего.
— Не будем забывать и про твои хорошие новости. — Нина допила вино и встала. — Не позволю, чтоб моя новость задвинула их на второй план. — Она уселась верхом на колени к мужу. Деревянный стул возмущенно скрипнул. — Наконец-то у нас все пошло хорошо. Я так счастлива, Мик! — Она заглянула в его глаза. С каждым днем она любила мужа все сильнее.
— Для меня все пошло хорошо с той самой минуты, как я встретил тебя. — Мик всей пятерней, будто гребнем, спереди назад провел по волосам жены, ласково притянул ее к себе, поцеловал. Потом чуть отстранился, но губы их были по-прежнему рядом. — Я хочу кое-что показать тебе.
— Правда? — Нина выпрямилась. — А что?
Восторг закружился в душе цветной вертушкой. Мик, он такой, рядом с ним всегда праздник. Кое-кто из подруг жалуется, мол, всего два года прошло после свадьбы, а браку уже требуется подзаводка. Измены, скука, несхожесть характеров, стрессы на работе — и вот от супружеского счастья одни руины. В семье Кеннеди не так.
Нине даже совестно признаваться, что у нее страстный, непредсказуемый, по-прежнему обожающий ее муж. Однажды вечером, откупорив вторую бутылку вина, она выложила все это Лоре. Нет, Нина не думала хвастаться и тем более не собиралась колоть Лоре глаза ее браком — просто не сдержала чувств.
— Не хотел показывать, пока не закончу, но сил нет терпеть! — торжественно объявил Мик.
— Вы меня заинтриговали, мистер Кеннеди.
Он потянул ее за руку, повел через сад к мастерской. Пять лет назад, когда они переехали сюда, Мик заказал постройку деревянной хижины в саду, и она превратилась в его второй дом.
На середине лужайки они остановились. И вдруг стало темно.
— Эй, что за шутки?
Пальцы мужа, закрывшие ей глаза, пахли никотином. На мгновение Нина испуганно замерла, потом рассмеялась.
— Войди в мое мрачное жилище, — прорычал Мик. — Я сотворю с тобой непотребное!
Нина, хихикая, послушно пошла с закрытыми глазами по траве. Хрустнула ветка под ногами, запахло чайной розой, которую она недавно посадила, — значит, миновали цветник.
— Мик Кеннеди, ты мерзкий греховодник, но я тебя обожаю.
Достойное завершение знаменательного дня. Она слышала, как Мик сопит, отпирая дверь. Ключ он всегда держал при себе, оберегая бесценное содержимое мастерской.
Внутри Нина вдохнула запах его одеколона и его работы. Захлопывая дверь, он все еще закрывал ей глаза. Щелкнул выключатель.
— Что за сюрприз, Мик? — Прикосновение теплой ладони к лицу волновало Нину. — Я сейчас умру от любопытства!
Внезапно в зрачки плеснуло светом: Мик опустил руку. Нина зажмурилась.
— Ну как? — Мик шагнул к огромному холсту, раскинул руки. — Что скажешь?
У Нины перехватило горло.
— Потрясающе! — Слезы подступили к глазам, туманя портрет обнаженной женщины в натуральную величину. Ее портрет. — Мне безумно нравится. Но почему ты нарисовалменя?
— Чтобы видеть тебя, когда работаю. Всю, как есть, — с полуулыбкой ответил он, довольный реакцией жены. — Теперь, когда я договорился с галереей Марли в Лондоне, придется выкладываться по полной. (Мик и так очень устал, отметила Нина. В последнее время он сам не свой.) Вот и составишь мне компанию до зари.
— Она такая… живая!
Вспыхнув, Нина подошла к картине. Ощупала взглядом каждый штрих, каждую линию. Сплетенные руки, переплетенные ноги; пряди длинных волос, приковывающие внимание к изгибам тела. Слегка абстрактная, как большинство работ Мика, картина была реалистична в своей изысканной чистоте. Мик ухватил и передал ту грань ее характера, о которой Нина и сама уже забыла, — ребенок, скрывающийся во взрослой женщине.
— А чтобы приодеть меня, пожалел краски? — Она вернулась к мужу, закинула ему за шею руки. Под ложечкой еще сладко ныло от их последнего поцелуя.
— Но я вижу тебя такой — обнаженной, свободной, прекрасной. Беззащитной как младенец.
— Спасибо хоть за шарфик. — Нина кивнула на длинную полоску материи, которой Мик обвязал на портрете ее запястье. Другой конец свободно обвивал второе запястье. Темно-лиловый с алым шифон словно гладил обнаженную кожу. — Прелесть, сама носила бы. Но тебе не кажется, что я уж очень худая?
— А ты такая и есть, — буркнул Мик, закручивая крышки у тюбиков с краской. Критику он воспринимал не слишком хорошо.
— Нет же, я толще! — Нина пригляделась к краске, которая «вылепила» ее тело. Кое-где Мик пользовался шпателем, кое-где — тончайшей соболиной кисточкой.
— Докажи. — Глаза Мика вспыхнули иссиня-черным пламенем.
Нина подумала, что разозлила его своим замечанием, но лишь на секунду.
— Имей в виду, тебе придется обследовать все досконально, каждый сантиметр, чтобы убедиться в сходстве, — объявила она, расстегивая верхние пуговицы на блузке.
Мик с ухмылкой одной ладонью сцепил ей запястья, а другой снял с нее все до последней нитки. Никто ничего не услышал, не узнал о страсти, которой они пылали, лежа под картиной; никто не испытал их счастья.
Когда Нина, спотыкаясь, брела по саду к дому, уже совсем стемнело. Она задула свечу, горевшую на задней террасе. Мик, нередко работавший по ночам, остался в залитой светом мастерской.
Стоя перед зеркалом в ванной, Нина внимательно оглядела себя. Медленно кивнула: ничего не скажешь, похожа. Забравшись под одеяло, улыбнулась в темноте и уснула.

Глава 2

Урчит с перебоями мотор, а я смотрю на высоченные ворота. Кованая решетка выкрашена черным, бахрома пырея украсила столбы, толстые, как стволы старых деревьев; сбоку — кнопки кодового замка. Код пропуска прилагался к пакету документов нового сотрудника, и я набираю 4716.
Железные створки со скрипом расходятся посередине, я трогаюсь потихоньку, хотя сгораю от нетерпения. В боковое зеркало вижу, как ворота сходятся, запирая меня на территории. Еду дальше, сглатывая комок — нервное напряжение сжимало горло несколько последних дней.
Дорожка обсажена деревьями; корявые ветви, словно изуродованные артритом руки, образовали пестрый навес. Стоят на часах бук и дуб. Я проезжаю мимо, глядя только вперед.
Дорожка распахивается в широкий двор с викторианским особняком посередине, между конюшнями и зданием современной постройки. Приблизившись, читаю на неприглядной кирпичной стене: «Учебный корпус».
С чемоданом в руках, шаркая ногами по гравию, я направляюсь к главному входу. Накануне шел дождь, воздух приторно пахнет цветами, что развешаны в корзинах и расставлены в кадках у входа.
Сделав глубокий вдох, вхожу и объявляю как можно жизнерадостнее:
— Я — Фрэнки Джерард, здравствуйте! Франческа, — уточняю для озадаченной секретарши.
— Ах да, конечно. Мы вас ждем. — Она улыбается, выходит из-за стола и берет меня под руку. — Добро пожаловать в Роклифф. Пойдемте, я покажу вашу комнату, а затем познакомитесь со всеми.
— Спасибо.
Секретарша назвала свое имя, но оно тотчас выскочило у меня из головы.
— Здесь у нас столовая, — объясняет она на ходу, и я заглядываю внутрь. Мои шпильки звонко цокают по плиткам пола. Обычно я не ношу высоких каблуков, но по такому случаю пришлось надеть. — А это библиотека. Видите, сколько призов завоевали наши девочки? У нас очень спортивная школа, — с гордостью добавляет она.
— Впечатляет, — замечаю я, стараясь не отставать.
Мы идем длинным коридором, поднимаемся по нескольким лестничным пролетам на самый верх полуторавекового здания, спускаемся по скрипучим ступенькам, минуем еще один проход. Наконец мы на месте.
Секретарша отпирает дверь. Мы входим, и она вручает мне допотопный ключ, к которому красной ленточкой привязана бумажная бирка с моим именем.
— Это на тот случай, если потеряете, — объясняет она. — Надеюсь, вам здесь будет удобно. Ванная в конце коридора. Если что-нибудь понадобится, дайте мне знать.
— Тут очень мило, — улыбаюсь я и разжимаю пальцы. Чемоданчик шлепается на бок, словно чувствует, что он уже дома.
— Ну, устраивайтесь. В три педсовет по поводу начала нового учебного года. Чаю выпьете, познакомитесь со всеми сразу. — Судя по взгляду, она еще немного насторожена. — Вы у нас не единственная новенькая — пришел новый физкультурник, и на год приехала учительница французского, прямо из Парижа!
Она старается ободрить меня.
— Спасибо. — Вымучивая улыбку, я открываю перед ней дверь. — Тогда до встречи.
Она уходит, а я запираюсь на замок.
Опускаюсь на узенькую кровать: железный каркас, провисшая сетка, линялое одеяло.
— Что ж… — говорю вслух, проверяя звучание нового жилища. Закрываю глаза и вслушиваюсь в тишину новой жизни.

Глава 3

Самое важное из всего когда-либо сказанного мне папой — что мое имя означает «птица». Это по-латыни, говорил он; мама перед смертью выбрала для меня имя. Следующие десять лет своей жизни я свято верила, что однажды проснусь с крыльями и улечу.
— Эва, — говорил папа. — Моя птичка-худышка.
Я висла у него на шее, вдыхая смесь перегара и табака. Все годы я помнила этот запах, в ушах гудел рев мотора его огромной удаляющейся машины, и мне казалось, что папа где-то рядом, хотя на самом деле он был за тридевять земель.
— Теперь уж на следующей неделе, Эва. На следующей неделе я к тебе приеду.
Но он не приехал.
Раньше он держал слово и навещал меня каждое воскресенье, почти два месяца подряд. С того самого дня, как заявил, что ему не справиться.
— А я буду сама справляться! — объявила я, в свои восемь лет. — Я умею!
Но папа не поверил, кому-то позвонил — я так и не узнала кому, — этот кто-то приехал в наш убогий домишко и забрал меня.
— Ну же, Эва, не дури, — строго сказал папа, когда я вцепилась в дверной косяк. — В воскресенье я к тебе приеду.
— В это воскресенье? — спросила я, глядя волчонком. Он кивнул и дернул себя за ус. — А в следующее воскресенье приедешь? А в послеследующее?
Я спрашивала и спрашивала, наверное, раз сто, пока папа не оторвал мои пальцы от косяка и не вытолкал меня за дверь.
Волоча за собой чемодан, я забралась в поджидавший автомобиль, и меня увезли в детский дом.
С тех пор по воскресеньям я сидела на широком каменном подоконнике у входа. Ждала папу. А чтобы скоротать время, вспоминала, как мы жили раньше — только он да я. Как валялись на грязном диване, как бубнил футбольный комментатор по телику, а папина рубашка воняла пивом. Он спал, а я смотрела, как поднимается и опускается его грудь, считала хмельные всхрапы. Если тяжелое дыхание замедлялось или сбивалось с ритма, я пихала его, пока он не зашевелится.
Иногда — не слишком часто — я помогала папе в саду. Солнце слепило глаза, и я, сощурившись, следила за папой, который орудовал лопатой в конце нашего огородика. Выковыривая землю из-под ногтей, я размышляла: какой в этом смысл, если все равно картошка, как всегда, останется гнить в земле.
Каждую весну папа собирался выращивать овощи.
— Мы с тобой устроим пир горой! На Рождество у нас будет своя брюссельская капуста.
Но каждый год Уильяма Фергуса Этвуда хватало лишь на то, чтобы посбивать макушки у здоровенных сорняков и вскопать разве что квадратный метр тяжелой глинистой почвы, а затем бутылка брала свое.
Иногда я ходила в школу. Мне там нравилось, но ежедневно я ходить не могла: частенько не оставалось ничего чистого надеть, хотя бы футболки. Я перебирала одежки, которые словно вихрем замело под кровать, расшвыряло по углам моей малюсенькой комнаты. Полоски и клетки на них, некогда яркие и нарядные, скрывались под грязными пятнами, а в трусах и майке в школе не появишься.
Я слонялась по дому и доводила папу до белого каления играми с его вещами. Я возилась с его драгоценными бутылями, любуясь, как в горлышках вскипают пузырьки рвущегося на свободу вина. Жуя всухомятку хлопья для завтрака, путала его леску и рассыпала табак. Вытаскивала из коробки яйца и устраивала гнездышко для цыплят, которым не было суждено вылупиться.
Время от времени к нам приходила женщина из муниципалитета — что-нибудь приготовить, постирать, разгрести бардак, пока папа храпит. Она опасливо передвигалась по дому, словно гнушалась заходить в загаженные комнаты. Бормотала что-то себе под нос, брезгливо, кончиками пальцев, перекладывая наши вещи. После нее на какое-то время становилось получше. Я радовалась: снова можно надеть что-нибудь чистое и пойти в школу. Я училась читать и обожала рисовать.
Но бывало, что и чистая одежда еще оставалась, а побежать с другими детьми в школу я все-таки не могла. Папа перегораживал дверь — значит, накануне вечером дорога из пивной его добила и сил хватило только на то, чтобы ввалиться в дом. Его тело лежало мертвым грузом, до краев налитое таким количеством спиртного, которого другому хватило бы на несколько дней.
— Пап, вставай! — кричала я. — Иди ложись на кровать!
Я тянула его за волосы, силилась откатить, оттащить, пинала ногой, пока он, замычав, не отползал в сторону. Тогда я с натугой приоткрывала дверь сантиметров на пятнадцать, и мне этого хватало, чтоб протиснуться наружу и догнать остальных ребят.
Если же папа не шевелился и протиснуться в дверь не было никакой возможности, я усаживалась у окна и, подперев голову руками, с завистью смотрела, как мои друзья вприпрыжку бегут в школу и у каждого в руках пакет с завтраком. Я пробовала выбраться другим путем, но окна на первом этаже слиплись от краски, а задняя дверь покоробилась от старости и сырости, с ней только папа справлялся с помощью обоих кулаков и тычка ногой. В такие «пропускные», как я их называла, дни я была узницей.
«Совсем как теперь», — думала я, барабаня пальцами по дубовому переплету окна (куда там хлипким окошкам нашего дома на Уэсли-Террас) и поджидая, когда же из-за поворота покажется папина машина. К детскому дому Роклифф редко подъезжали машины. Мир забыл о нас. Иногда автофургоны подвозили мешки с картошкой и морковкой, изредка наведывался ремонтник, гремел в бойлерной. Старшие ребята шептались, что он является не только за этим, но я не понимала, про что они. А еще говорили, что, бывает, приезжает автобус (хотя я его еще ни разу не видела) и увозит детей на экскурсию. Я не собиралась оставаться здесь надолго, чтобы выяснить, правда это или нет.
Когда же из-за деревьев в конце аллеи и в самом деле внезапно выкатывался автомобиль, новость мгновенно облетала дом и все прилипали к окнам — кто появился? А я… Я как пришитая сидела на своем подоконнике. Я ждала только папу. Я хотела махать ему, пока он не подъедет к самым дверям.
Я любила папу, хоть он был и не таким, как другие папы. Думаю, потеряв маму, он потерял и разум.
Я вжималась лбом в холодное стекло, мечтая продавить его головой. Пусть бы кровь потекла по лицу, вдоль носа, вокруг рта. Поднялась бы паника, воспитатели бросились бы вытирать кровь салфетками и ругать меня за глупость. Я надавила на стекло так сильно, как только смела, и вдруг подскочила как ужаленная. Мне на плечо опустилась рука.
— Тебе что, делать больше нечего?
Я обернулась — на меня смотрел человек, которого я не знала. При виде его рябого лица и мощного, как древесный ствол, туловища я оцепенела. Руки как сучья, морщины на лице будто прутья на фоне темного неба. Мне стало жутко холодно, от испуга сердце застучало быстро-быстро. Я хотела домой. К папе!
Я затрясла головой, силясь ответить, но ничего не вышло. Я прожила здесь совсем недолго, но уже успела наслушаться страшилок, дурацкого вранья, которое передавалось из одних чумазых уст в другие. Я крепко зажмурилась и стиснула губы, чтобы подавить крик.
— Тогда пошли, поможешь мне, — проворчал страшный дядька, не дождавшись ответа.
Отважившись приоткрыть один глаз, я увидела какие-то узлы у него на горле, под дряблой кожей, как будто дядька проглотил гроздь гнилого винограда.
Дядька ухватил меня за руку и стащил с подоконника.
— А не то сатана найдет работу для праздных рук. — Он зашагал по длинному коридору, волоча меня за собой, как щенка на веревочке.
Словно порыв ветра прошелестел страницами потрепанной книжки — в памяти пронеслись страшилки. Ночные рассказы детей были затянуты туманом сна и противных таблеток. Может, эти сказки вообще мне почудились? Однако непонятные события каким-то образом проникали в нашу повседневную жизнь как самые обычные дела — такие же, например, как развешивать на веревках выстиранные простыни, подметать полы или разводить огонь в камине.
Я плелась за незнакомцем по мрачным коридорам нашего дома. За одной комнатой следовала другая, за той — третья, четвертая, без конца.
— Куда мы? — собравшись с духом, спросила я, но дядька не ответил.
С вытаращенными глазами, с перекошенным в немом крике ртом я упиралась, цеплялась непослушными ногами за половицы, но дядька без малейшего усилия преодолевал мое жалкое сопротивление, пока мы не остановились перед дверью. Страшный дядька постучал и сразу вошел, втащив меня за собой.
Ослепительный свет, как будто кто-то изловил и запер в комнате само солнце, заставил меня зажмуриться. Я ничего не могла различить, кроме темного силуэта за столом. От ужаса и рези в глазах я закрыла лицо рукой и только молилась, чтобы все это исчезло.
— Эта не годится, — сказал человек за столом таким голосом, что мне показалось, я уже в аду. — Папаша имеется. Другую приведи.

Глава 4

— Мисс Дже-рард, — произносит мужчина по слогам. — А я — Палмер, директор школы.
На один миг его мягкая и влажная рука касается моей в вялом рукопожатии.
— Пожалуйста, называйте меня Фрэнки, — говорю я.
— Обживаетесь? Как вам нравится Роклифф? Сестра-хозяйка мне рассказала о вас.
Ответить я не успеваю.
— Да она здесь всего-то час, Джефф! Дайте ей опомниться, — вмешивается секретарша, протягивает мне чашку чая и отводит в сторону. — Пообщайтесь лучше с Сильвией, дорогая. Поверьте, Джефф изведет вас своими историями про то да про се. Школьная жизнь — его конек, он думает, что все кругом только и мечтают его послушать. — Она снисходительно усмехается.
Со смущенной улыбкой я иду за ней через толпу сотрудников, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег.
— Привет! — Сильвия расцеловывает секретаршу в обе щеки. — Как отдохнула, Бернис?
Сильвия, сестра-хозяйка, два дня назад беседовала со мной по телефону. Все произошло стремительно. На прошлой неделе я увидела на школьном сайте объявление о вакансиях. Мест было несколько, но на остальные требовались учителя, а я не по этой части. У меня голова кружится, как вспомню последние дни.
Я собралась с духом и позвонила насчет работы. Сестра-хозяйка призналась, что без помощницы не справляется. Договорилась было с одной девушкой, но та в последнюю минуту без всяких объяснений отказалась. Узнав, что я несколько лет работала с подростками, Сильвия тут же дала согласие.
Я потягиваю чай и терпеливо слушаю болтовню Сильвии и Бернис про долгие летние каникулы. Сильвия не очень похожа на сестру-хозяйку.
— Здравствуйте еще раз, — говорю я, когда она наконец обращает на меня внимание. И с натужным смешком добавляю: — Прибыла в ваше распоряжение.
Она хватает обе мои руки и крепко жмет. Несмотря на ее импульсивность, мне нравится Сильвия. Она дала мне шанс. Благодаря ей я начинаю думать, что в один прекрасный день, быть может, стану здесь своей.
— Фрэнки, какое счастье видеть вас в Роклифф-Холле! Я ужасно рада, что вы будете у нас работать. Комната устраивает? — Привстав на цыпочки, она чмокает меня в щеку. — Если что понадобится, только кликните. Уж я теперь постараюсь, чтоб вы у нас остались, не хочу вас потерять, как остальных.
— Все отлично, — уверяю я. — Мне здесь… очень нравится. И вид из окна замечательный — вся территория как на ладони.
Потерять, как остальных? О чем это она?
— То ли будет осенью! Деревья потрясающие.
— Не сомневаюсь. А когда прибывают ученицы?
Я представляю, как встречу девочек, увижу их взволнованные лица, услышу болтовню про каникулы, загляну в затуманенные слезами глаза, когда уедут родители и начнется новый учебный год.
— С семи до девяти. У нас еще несколько часов, чтобы подготовиться к гормональной атаке, — смеется Сильвия.
— Ну, ей-богу! — фыркаю я не к месту громко и захлопываю рукой рот.
— Что за веселье? — С боку подходит рыжеволосый мужчина и подпихивает Сильвию локтем. — Не хочешь меня представить?
— Фрэнки, познакомьтесь с Эдамом. Эдам у нас — история.
— Это точно. Я живу в прошлом, — добродушно соглашается он.
Я различаю легкий акцент. Южно-африканский, что ли?
— Это небезопасно для здоровья, — шучу я, чтобы поддержать разговор.
— Фрэнки теперь — моя правая рука, — продолжает Сильвия. — Ей нужна работа с проживанием, а я, с тех пор как та девчонка меня подвела, осталась без помощницы. Из каких краев, вы говорите, приехали, Фрэнки?
— Из южных, — уклончиво отвечаю я, избегая заинтересованного взгляда Эдама.
Он высок, стоит в небрежной позе, словно опираясь на воображаемую стену. Чайная чашка на блюдце в его крупных ладонях выглядит игрушечной. Черные джинсы и полосатая рубашка навыпуск, растрепанный чуб свисает на загорелый лоб: скорее серфингист, чем учитель.
— Так, та-ак, — тянет он, и губы над выдающимся вперед подбородком ломает кривоватая ухмылка. — С юга. Как я, стало быть. Но вы, надо полагать, в заботах о девочках будете жить исключительно настоящим. — Он подносит чашку ко рту, не спуская с меня глаз. — Грохот музыки, Интернет, электронные игры, косметика, мальчики и слезы. Желаю удачи!
У него такие синие глаза, что больше ни на что не обращаешь внимания. Лишь потом я замечаю у него под мышкой ноутбук.
Сильвия уже отошла, с кем-то болтает.
— Расскажите о девочках. Какие они? — спрашиваю я у Эдама. Не молчать же как пень, а ничего другого в голову не приходит.
Эдам глазеет на мою щеку. Он открывает рот, снова закрывает, и так несколько раз подряд. Я заливаюсь краской.
— Они… да, в общем, неплохая компания, хотя есть и разбалованные, и трудные. — Он все пялится.
— Может, в семьях нелады? — Мне страшно неловко, я впиваюсь ногтями себе в бедро.
— Семьи слишком обеспеченные — так будет точнее. Вы поранились. — Эдам хмурится, а я дергаюсь, будто он сейчас притронется к моему лицу, и отступаю на шаг.
Директор звенит ложечкой по чашке, избавляя меня от необходимости отвечать. Однако Эдам и не думает отводить глаза.
— Пустяки. Просто ссадина, — шепчу я и поворачиваюсь к нему спиной, чтобы послушать главу школы.
В нескольких словах директор наставляет нас, напоминает об ответственности перед ученицами Роклифф-Холла (в количестве трехсот пятидесяти семи человек) и предлагает вознести молитву за еще один благополучный учебный год. Все склоняют головы, а я нет. Я смаргиваю горячие слезы. Знаю по опыту: молитвы не помогают.

Девочки появились около семи — разноголосый гомон и горы вещей. Из маленького зарешеченного окошка своей комнаты я наблюдала за чередой автомобилей на подъездной аллее. От моего дыхания старое стекло запотело. Прибывшие в дорогих экипажах родители сдавали детей после долгого летнего общения в школу — и отправлялись восвояси, порой лишь небрежно махнув на прощанье рукой. А у меня сжималось горло.
— Сильвия, можно я быстренько позвоню? — Мы разводили девочек по спальням и помогали новеньким.
Она отпустила меня взмахом руки:
— Пулей!
Я полетела в глубь коридора, где раньше заметила телефон-автомат, мобильника у меня не было. Девчачий галдеж сюда почти не долетал. На стене под пластиковым козырьком красовались имена и телефоны вперемешку с рисунками, выполненными лаком для ногтей и белой мазилкой для исправления ошибок.
Я выудила из кармана пятьдесят пенсов, опустила в прорезь и несколько минут вслушивалась в длинные гудки, затем дала отбой. Монета выпала. Не вешая трубку, я набрала номер без денег, на всякий случай.
— Все в порядке, мисс Джерард?
Проходивший мимо директор замедлил шаг. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из куска старого дерева. Вздрогнув, я сунула монетку в карман.
— Да, спасибо.
Но он уже шагал дальше.

На следующее утро за завтраком Эдам садится рядом со мной, остальные места за длинным общим столом заняты. Кивком здоровается со мной и со всеми, открывает ноутбук и принимается барабанить по клавиатуре, периодически впиваясь зубами в намазанный джемом тост. Затем просит женщину, которую я пока не знаю, передать чайник.
— Ну, как прошла первая ночь? — Эдам отрывает взгляд от экрана. Похоже, думать, печатать, есть и говорить одновременно — дело для него нехитрое.
Остальные коллеги ограничились лаконичным «здравствуйте» в мой адрес.
— Будили всего четыре раза. Три раза — горючие слезы, один раз рвота. — Я делаю большой глоток кофе.
Тост застывает на полпути ко рту Эдама, историк кладет его на тарелку и минуту-другую стучит по клавишам. Что там у него на экране, мне не видно. Лучи солнца, проникая сквозь мозаичные окна, подсвечивают его волосы радужными бликами.
— Не повезло, — замечает он, будто и не было никакой паузы.
— Да ничего страшного, — уклончиво отзываюсь я. По правде говоря, я так и так вряд ли заснула бы.
— Ну-с. — Эдам захлопывает ноутбук, берет чашку и поворачивается ко мне. — Что вам приготовил первый день в Роклиффе?
Хоть бы уж звонок прозвенел и разогнал всех по классам. Однако его акцент почему-то не дает мне покоя, никак не могу распознать.
— Надо посмотреть, все ли вещи девочки распаковали. Потом кровати, грязная одежда, косметика, фантики, салфетки и прочий девчачий хлам. Еще нужно проверить, нет ли наркотиков, разобрать потерянные в прошлом году вещи, проконтролировать, чтобы все пообедали — у меня есть список малоежек. Затем собрание обслуживающего персонала по поводу стирки и…
— Ясно, ясно! — смеется Эдам. — Вы определенно эксперт по этой части. Где, говорите, раньше работали?
Общий говор в столовой внезапно смолкает, словно ответ интересует всех.
— Фрэнки, вам нехорошо? — хмурится Эдам.
Я мотаю головой. В столовой снова поднимается гул.
— Голова что-то закружилась. (Так и есть.) Но уже прошло.
Я не хочу быть невежливой, но мечтаю, чтобы он ушел и занялся своими уроками, а я — своими делами.
Эдам по очереди перекидывает ноги через школьную скамью, со стуком ставит чашку на тарелку: до него дошло.
— Бог даст, еще увидимся. — Смерив меня взглядом, он направляется к двери, и спустя мгновение звенит звонок.
Я сижу неподвижно, а вокруг стучат по деревянному полу десятки каблуков, звук этот пробирает до мозга костей, воскрешает память. Суматошный топот учителей и школьников, переполох, которым строго по расписанию начинается каждый новый день, сотни юных жизней, которые кроят в этом здании, — все отбрасывает меня на целую жизнь назад. Туда, куда я не предполагала возвращаться.

Глава 5

Нина растушевала у Джози под глазом карандашную линию. Джози сердито зыркнула на мать:
— Хватит, а то опоздаю.
— Сейчас, только веки остались. — Нина глянула поверх очков и наложила дочке мерцающие тени. Потом поцеловала Джози в лоб. — Красавица!
— Ничего подобного!
Джози не кокетничала, она терпеть не могла комплиментов своей внешности.
— Иди, веселись, и чтоб никакого…
— …алкоголя, наркотиков и секса, так?
— Я собиралась сказать — никакого смывания в ванной моих усилий, но ничегоэтого тоже, юная леди. Когда мама Натали вас привезет?
— В двенадцать?
— В половине одиннадцатого, как договаривались. Я просто хотела убедиться, что ты помнишь. Вы же не заставите Лору ждать?
— Ну, мам!.. — Джози поправила ремень на бедрах, перекинула через плечо сумку и поцеловала мать.
— Ну, Джози!.. — с усмешкой передразнила Нина. — Беги, а то опоздаешь на свой концерт.
Джози выскочила было из спальни, но тут же вернулась к компьютеру, поерзала мышкой. Нина с порога успела заметить, как на экране что-то мелькнуло, и Джози, щелкнув клавишей, закрыла «окно».
— Что это было?
— Да так, дурацкая игра.
Джози бросила на мать взгляд, означавший, что если та вздумает углубиться в тему, то испортит прекрасное расположение духа, в котором обе пребывали после целого часа возни с одеждой и макияжем. Нина учла молчаливое предостережение и только оглянулась на компьютер, выходя из комнаты.
Со двора донесся нетерпеливый гудок.
— Папа уже в машине!
Джози застряла на пороге.
— Иди же! Он ждет. — Нина подтолкнула дочку за дверь. — Концерт тебе понравится.
Она коснулась головы Джози невесомым поцелуем и проводила взглядом двух самых дорогих ей людей.

Мика Кеннеди занесло в Нинину жизнь штормовым ветром.
Летом нежданный циклон перекрыл судоходные фарватеры в устье реки, бортовым машинам запретили въезд на высокие мосты. Струи теплого ливня стегали по стенкам студийного фургона, порывы ветра сотрясали его от колес до самой крыши. Грохот стоял такой, что приходилось орать во все горло, чтобы тебя услышали.
— Я почти закончила. — Нина легкими движениями прижимала губочку к щекам репортера. И жутко нервничала. До этого она видела его только по телевизору, а теперь, поди ж ты, кладет тон на его нос.
— Какого черта тратить время! — проворчал он далеко не таким приятным голосом, какой Нина привыкла слышать с экрана. — Все к дьяволу смоет, как только я шагну за дверь. Какому идиоту придет в голову торчать на улице в такую непогодь, не говоря уж о том, чтоб выйти в море?
— Один такой нашелся, и ты сейчас возьмешь у этого идиота интервью, — бросил помощник режиссера, защелкивая планшет. — Нина, у нас одна минута.
Нина кивнула и ускорила темп. После окончания колледжа это была ее первая настоящая работа. Во время учебы она пару недель проходила здесь практику и, получив диплом, подала заявление на постоянную работу сюда же, в новостную редакцию. Люди интересные, и пусть зарплата мизерная, зато Нина делала то, что ей нравилось больше всего и что у нее здорово получалось, — меняла людям внешность.
— Готово. — Нина захлопнула крышку на бутылочке с гримом. — Нет, погодите. — Она провела мягкой кисточкой по лбу раздраженного репортера. — Теперь все.
Дверь фургона отъехала в сторону, ворвавшийся внутрь ветер поднял мини-смерч. Репортера приняла в свои объятия съемочная группа, которой предстояло снять короткое интервью с человеком, несколькими часами ранее вытащившим из волн собаку. Он и сам едва не утонул, пришлось вызывать спасательный катер. Нина подумала, что собачьему спасителю тоже не помешало бы наложить грим — щеки у него были пунцовыми.
Она шагала за командой через автостоянку к краю пристани, спотыкаясь и качаясь под шквалистыми порывами ветра. Непромокаемая куртка вздувалась парусом, к груди Нина прижимала сумку с гримерскими принадлежностями. Хотя что в них проку при такой погоде? Команда взялась за дело, репортер расспрашивал бедового смельчака про его подвиг.
— Новостей не хватает, что ли? — Ветер отнес слова Нины, оставив на губах соленый привкус. — Я там подожду! — крикнула она, но никто не услышал: команда с кислыми лицами сражалась с непогодой.
Мечтая укрыться от нестерпимого ветра, она подошла к деревянному навесу с тремя стенами, что смотрел открытой стороной на море.
Внезапно несколько бумажных листов вылетело из-под навеса и закружилось вокруг ее ног, один мокрый лист солдатской крагой обернулся вокруг щиколотки.
— Ой-ой! — воскликнула Нина, глянув вниз. Серо-голубая краска измазала штанину ее черных рабочих брюк.
— Изумительно! — произнес глубокий голос. — Оттенки идеальны.
Нина подняла голову, вглядываясь в пелену моросящего дождя. Этот голос, не в пример ее собственному, не улетал с ветром в море. Из-под навеса появился мужчина с кистью в руках. Нина с подозрением уставилась на него.
— Я про краску у вас на ноге. Это просто невероятно.
— Неужели? — Она потянула с ноги бумажный лист, а тот взял и надорвался. — Ох, простите.
Незнакомец не слушал. Присев, он изучал Нинины брюки.
— Видите, как ультрамарин смешался с виридианом? Как одна краска проникает в другую? Как размывается по краям? — Прищурившись, он разглядывал край брючины. — Я целый день пытался добиться этого эффекта. И вдруг откуда ни возьмись являетесь вы, прогуливаетесь тут, и у вас на ноге появляется именно то, что мне необходимо. — Мужчина встал...


Скачай бесплатно и читай дальше:






Нравится

В нашей библиотеке можно

скачать «Читать онлайн Сэм Хайес. Ябеда» бесплатно и без регистрации

по ссылкам, указанным после аннотации. Наслаждайтесь любимыми фантастическими, детективными, приключенческими и любовными романами!


Не уходите, возможно Вас заинтересует и другая литература, имеющиеся у нас:

Дьяченко Нина. Детектив-чародей Скачать Дьяченко Нина. Детектив-чародей бесплатно
Мария Золотарева всего лишь хотела найти работу секретарши, ей и в голову не могло прийти, что она - ведьма, а её будущая специальность - детективное...
Нина Киллэм. Вершина желания Скачать Нина Киллэм. Вершина желания бесплатно
Джек Картер, успешный автор любовных романов, мечтает встретить женщину, похожую на своих героинь. Очаровательная Молли Макинтайр, его соседка по...
Читать онлайн Стефани Майер. Сто лет спустя Скачать Читать онлайн Стефани Майер. Сто лет спустя бесплатно
Странные непонятные чувства нахлынули на меня. Все здесь напоминало мне о моем прошлом. Конечно, это уже не тот Форкс, каким он был лет 100 назад, но...
Нина Катерли.  Дневник сломанной куклы (Аудиокнига) Скачать Нина Катерли. Дневник сломанной куклы (Аудиокнига) бесплатно
Девочки играют в куклы. Девочки вырастают и становятся женщинами. И продолжают играть. Только вместо кукол теперь - живые люди. А правила игры -...
Нина Васина. Необитаемое сердце Северины Скачать Нина Васина. Необитаемое сердце Северины бесплатно
Нина Васина. Необитаемое сердце Северины Cеверина с детства знала, что она особенная... Умеет лечить одним прикосновением. Но самый главный ее дар...


 
Уважаемые посетители! Если Вам не удалось скачать «Читать онлайн Сэм Хайес. Ябеда» по причине нерабочих ссылок, сообщите об этом нам. Укажите название произведения или просто скопируйте заголовок книги. Мы их восстановим.

Разместил:    

Надеемся Вам понравилось у нас, и «Читать онлайн Сэм Хайес. Ябеда» доставит Вам удовольствие, скрасив Ваше свободное времяпрепровождение. Заходите к нам еще, у нас большой выбор новинок!


Оставьте свое впечатление о Читать онлайн Сэм Хайес. Ябеда
Добавление комментария

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:




 
Логин:
Пароль:
 
 
Рассылка о новинках на E-mail

Введите Ваш E-mail:




   
Аудиокнига, аудиокнига скачать бесплатно, аудиокниги, аудиокниги детективы, аудиокниги для планшета, аудиокниги фантастика, боевик, детектив, женский роман, Книга, Книги 2015 года, Книги 2016 года, любовный роман, Приключения, проза, психология, сборник, скачать аудиокнигу, скачать книги бесплатно txt, скачать книги для планшета, скачать книги на планшет, скачать книгу, современная проза, триллер, фантастика, Фантастический, фэнтези

Показать все теги